Автомобили в кино. Плохие, хорошие, злые - Журнал Колеса


Продажа и покупка	Ресурсы	Архив новостей	Дороги	Страхование
Конференция	Музыка		Тех. Осмотр	Запчасти

Автомобили в кино. Плохие, хорошие, злые

Уверен, что многие люди мечтали бы увидеть в бесчисленных фильмах финальный титр: "На съемках не пострадал ни один автомобиль". Тщетная надежда: их, безответных, беззащитных, безотказных калечат и убивают на экране в количествах, наводящих на мысли о геноциде. А между тем, они все, безусловно, индивидуальны, у некоторых - очень симпатичные мордочки, как у "ситроенов", излюбленного средства передвижения французских киногангстеров, а у большинства - и свой характер.

Безжалостные к стальным братьям меньшим кинолюди свято верят, вместе с тем, что автомобили могут все. И те покорно выполняют все людские прихоти. После сюрреалистической погони автомобиля за поездом метро в образцовом триллере Уильяма Фридкина "Французский связной" (1971) зрителей по выходе на улицу еще минимум полчаса несет вперед как на крыльях, а адреналин довольно урчит в крови. Вот, кстати, яркий пример деградации современного кинематографа. После разрекламированного как автомобильный шедевр 1990-ых "Такси" (1997) Жерара Пиреса зрители испытывают те же ощущения, что и эпизодический персонаж, на свою беду севший в такси, переоборудованное марсельским шалопаем чуть ли ни в реактивный самолет: его не прет - его рвет.
Впрочем, перечислять легендарные автомобильные погони - безнадежное дело. Их списка хватило бы на целый номер журнала. Некоторые умельцы, например в "Новичке" (1990) Клинта Иствуда, ухитряются перепрыгивать на автомобиле с верхотуры одного, заминированного, небоскреба на другой.
При помощи ни в чем не повинных автомобилей люди не только настигают преступников, но и сводят счеты друг с другом и с жизнью. В душераздирающем финале лучшего из когда-либо снятого фильма о любви - "Жюля и Джима" Франсуа Трюффо (1961) - вечная и беспощадная женственность, материализовавшаяся под простеньким именем Катрин (Жанна Моро) разрубает многолетний любовный треугольник, унося с собой в могилу Джима. "Внутри автомобиля Катрин, сидящая за рулем, смотрит на Джима и очень нежно улыбается ему. Из-за столика Жюль смотрит за автомобилем… мы видим, как он въезжает на мост, разрушенный мост, обрывающийся на полпути. (…) Крупный план Катрин, одновременно очень сосредоточенной и почти ироничной". В финальных кадрах мы видим выжившую вершину треугольника, Жюля, который с печалью и облегчением предает земле своего лучшего друга и женщину своей жизни. Но кто пролил хотя бы одну слезинку по несчастному автомобильчику, который доставил столько радости героям и почти идентифицировался для Жюля и Джима с самой Катрин. Пожалуй, в мировом кино можно найти только один пример гармоничного участия автомобиля в любовном треугольнике. Это, конечно же, "Мужчина и женщина" (1966) Клода Лелюша.
Символично, что в советском кино еще в середине 1970-ых годов , когда любой западный киногерой при сведении счетов с жизнью использовал бы автомобильный таран, шукшинский Егор Прокудин ("Калина красная", 1974) прыгал за штурвал трактора. В автомобилях ездили нехорошие люди, "редиски". А финал "Подмосковных вечеров" (1974) Валерия Тодоровского, повторяющий финал "Жюля и Джима", был принят многими критиками с неодобрением: чудят "новые русские", даже покончить с собой как люди, скромно, не могут.
В 1996 году канадец Дэвид Кроненберг, отец кинематографического киберпанка, перенес на экран жутковатую прозу Джеймса Балларда "Автокатастрофа", повествующую о секте некого Воана, имитирующей знаменитые автокатастрофы прошлого (гибель Джемса Дина, Джейн Мэнсфильд, да и убийство президента Кеннеди оказывается каким-то образом в этом ряду). Ее участники способны испытывать оргазм, да и вообще хоть какие-то эмоции, и заниматься любовью только в мчащихся на полной скорости, уже не управляемых автомобилях. "Для Воана каждая разбитая машина излучала дрожь наслаждения: сложной геометрией измятого бампера, неожиданными вариациями расшибленных радиаторных решеток, гротескным нависанием вдавленной в пах водителю панели управления, словно в каком-то тщательно выверенном акте машинной похоти". "Он мечтал о посольских лимузинах, которые врезаются в сминающиеся танкеры с бутаном, о полных нарядно одетых детях в такси, сталкивающихся лоб в лоб перед яркими витринами безлюдных супермаркетов. Он мечтал о разлученных братьях и сестрах, случайно встречающих друг друга в точке столкновения…". В гротескном финале фильма герой ласкал распростертую во рву, чудом выжившую в аварии жену: дескать, не расстраивайся, милая, в следующих раз обязательно вымрем.
Удивительно ли, что автомобили на киноэкране часто не выдерживают "нервных" перегрузок и начинают, как безумные автоматы, мстить роду человеческому. В "Кристине" (1983) Джона Карпентера (по роману Стивена Кинга) юноша покупает Plymouth Fury 1958 года выпуска. Можно представить, чего натерпелась машина за свою долгую жизнь. Стоит ли удивляться, что она начинает грозно вращать фарами, урчать и истреблять все живое при помощи колес, дверей и едва ли не дворников. А в "Дуэли" (1971), фильме, принесшем известность Стивену Спилбергу, огромный дизельный фордовский грузовик пристраивался к арендованной машинке нервного коммивояжера и целый день играл с ним в смертельные кошки-мышки. Играет именно грузовик, а не человек за его рулем, зрителям невидимый. Да и был ли он? У затравленного обывателя, как водится, просыпается бойцовский инстинкт, и он ухитряется-таки в последнюю минуту подстроить ловушку монстру и спровадить его в пропасть вместе со своим автомобилем. Безусловно, грузовик был метафорой, чем-то вроде взбесившегося подсознания и глубинной - диковатой Америки, и самого героя, запутавшегося в личной жизни. Но все же автомобили опять безжалостно принесены в жертву.
С автомобилями связаны и постоянные кошмары современного человека, вырвавшиеся из его подсознания на киноэкран. Первый из них - пробка, столь необъятная, что выбраться из нее нет никакой возможности, то ли уже ад, то ли еще чистилище. В "Большой пробке" (1978) Луиджи Коменчини насилуют и умирают, сходят с ума и переоценивают всю свою пропащую жизнь. В прологе "8 ?" (1962) Федерико Феллини задыхающийся в пробке режиссер еще мог освободиться силой своего воображения, выпорхнуть сквозь приоткрытое окно в мир наваждений и фантазий. Злой мещанской пародией на итальянский шедевр кажется снятое тютелька в тютельку тридцать лет спустя "Свободное падение" (в российском прокате - "С меня хватит!") (1992) Джоэля Шумахера. Яппи Майлка Дугласа, истерзанный жарой в автомобильном плене и - опять-таки - семейными проблемами, бросает верного стального коня на произвол судьбы и, вооружившись помповиком, уходит в свободу и смерть - мочить, мочить и мочить всех, кто отравил его жизнь.
С пробками, вообще, лучше не шутить. Вот в "Уик-энде" (1967) Жан-Люка Годара семейная пара парижских снобов отправилась на юг, да и застряла. Сначала автомобили просто тянутся по проселочным шоссе, потом - тоже тянутся, но уже горящие и перевернутые, а потом начинается мировая революция, и из лесов выходят бодрые партизаны "Фронта освобождения департамента Сена и Уаза", практикующие каннибализм.
Остальные автомобильные кошмары перечислим скороговоркой. Нельзя, например, никогда брать симпатичных попутчиков: непременно окажутся живодерами и душегубами. Нельзя рассекать по обманчиво пустым, обозримым до горизонта дорогам. Всенепременно из ниоткуда материализуется и угодит под колеса мистическая жертва. От тела избавятся, но на время. Всегда найдется кто-то, кто будет точно знать, что вы сделали. Любопытно, как мутировал этот мотив в мировом кино - от серьезнейшей "Смерти велосипедиста" (1956) Хуана-Антонио Бардема до кретинических американских молодежных комедий последних киносезонов.

Жан-Поль Бельмондо в "На последнем дыхании"

Прославившиеся "бондианой" Toyota и Aston Martin

Даниель Дюваль и Ксавьер Бувуа в "Ветре в ночи"

Николас Кейдж и Уиллем Дефо: лучший выбор для road movie Дэвида Линча

"Безумный Пьеро" в исполнении Бельмондо

"Дикие сердцем", Ford Thunderbird и безымянная бензоколонка

Шон Коннери демонстрирует любовь к колесной технике Honda

Стив Маккуин немилосерден к Эли МакГро в "Западне" Сэма Пекинпа

А если в патриархальной сельской глуши у вас сломался автомобиль - пиши пропало. Диапазон гадостей, с которыми вам предстоит столкнуться, необъятен. В лучшем случае - как в "Повороте" (1997) Оливера Стоуна, вы словно перенесетесь на полвека назад, в атмосферу "черного" фильма с роковыми красотками, вовлекающими вас в заговор с целью убийства постылого мужа, киллерами-неврастениками и шерифами-садистами. В худшем - как в культовом кич-мюзикле Джима Шермана "Rocky Horror Picture Show" (1975), в замок доктора Франкенштейна, одержимого бисексуальной похотью. Короче говоря, автомобиль - единственное, что связывает героев с современной реальностью. Сломавшись, он преображается в машину времени.
Конечно, некоторым из киноавтомобилей удалось не только выжить, но и добиться всемирной известности. Но эта известность заслужена ими тем же способом, которым добивались признания некоторые туземцы у европейских колонизаторов. Умный туземец, верный туземец - хороший туземец. Поэтому безусловная звезда кинематографа - модифицированный Aston Martin DB, который предоставляет Джеймсу Бонду умелец Q в "Голдфингере" Гая Хэмильтона (1964).
Пуленепробиваемое ветровое стекло; меняющиеся на ходу номера; радар, позволяющий издалека следить за автомобилем; экран от пуль сзади; пулеметы в передних крыльях; устройства, выбрасывающие в лицо преследователям дымовую завесу или масло под колеса; катапультирующееся правое переднее сиденье, наконец. Излишне упоминать, что всеми этими гаджетами Бонд воспользовался сполна. Кресло, например, откинулось вместе с занимавшим его молодым корейцем, самонадеянно пытавшимся взять Бонда в плен.
Впрочем, автомобили Джеймса Бонда - лишь протез, дополнение к его идеальному телу. Он нежен с ними и верен им, но не более, чем он верен случайным подружкам, которым наутро можно и шею свернуть. Он меняет как перчатки "Тойоту" в "Живешь только дважды" на "Ситроен" в "Только для ваших глаз" или превращающийся в мини-субмарину "Лотус" в "Шпионе, который меня любил". Преданные Бондом, некоторые из его машинок продолжают, впрочем, самостоятельную жизнь. Так, после триумфа "Только для ваших глаз" была выпущена ограниченная серия "Ситроенов" 2 CV 007 с намалеванным логотипом шпиона номер один. Но в основном эта жизнь после жизни продолжалась в пародийном варианте. Вспомните взлетающий автомобиль Фантомаса или мучительные усилия "Великолепного" Бельмондо запрыгивать в машину так же, как это делал Бонд. По большому счету, Яну Флемингу нельзя верить в том, что касается деталей автомобильного дела. Больше всего он ценил скрытые филологические шутки, понятные лишь друзьям. Самый вопиющий пример - единственный сохранившийся после войны компрессор Amherst-Villiers, украшающий мотор Bentley 41500, который ежегодно проверяет старый механик из Челси. Amherst-Villiers, на самом деле, никакой не компрессор, а художник, написавший портрет Флеминга и заслуживший вечной славы в эпопее о Бонде.
Нет, конечно, не все так безнадежно в отношениях между человеком и автомобилем. Можно найти несколько примеров, когда именно автомобиль становился символом свободы и счастья, пусть и слегка горьковатых. Для гангстеров 1910-1940-ых годов автомобиль - не только мгновенное поставленное на службу преступного дела достижение технического прогресса, но и анархический вызов, брошенный косному миру. Особенно характерно это для французской культуры, в которой преступник - герой, почти национальный символ, не менее значительный, чем философ или живописец. Герои "Банды Бонно" (1968) Филиппа Фурастье - не только налетчики со смутными анархистскими идеями, поставившие в 1911-1912 годах "на уши" всю Францию, но и эксцентричные автомобили, которыми они пользовались. Бонно, главарь банды, вообще, был влюблен в авто и даже поработал в Лондоне шофером у сэра Артура Конан-Дойля. Для первого налета он угнал роскошный "Делоне-Бельвиль", способный развивать скорость до 75 км/час. Но такое пижонство обернулось конфузом. Когда банда поджидала инкассаторов на демократической парижской улице Орденер, автомобиль окружила толпа. Люди предполагали, что к ним заехал то ли Президент республики, то ли русский царь. Их пришлось разгонять выстрелами в воздух. Одно из самых жестоких своих нападений парни Бонно совершили на лимузине "Де Дион-Бутон", перехваченном ими, когда его перегоняли на Лазурный берег. А банду Пьера Лутреля, прозванного Безумным Пьеро, воспетую Жаком Дере в "Банде" (1976) в конце 1940-ых прозвали "бандой на передних ведущих". Лутрель был, конечно, последним подонком, садистом и гестаповцем, но управлялся он и в жизни и на экране со своим "Ситроеном" виртуозно.
Для 1950-ых такой символ свободы - американские "родстеры", которые стали для американских подростков первой территорией индивидуальной свободы, прежде всего, для того, чтобы подружек потискать. Но не только. Во все киноантологии вошла сцена из "Бунтовщика без причины" (1955) Николаса Рея, в которой отпетые и невинные одновременно, провинциальные подростки развлекаются на угнанных кабриолетах. Два автомобиля становятся на дороге, ведущей к пропасти, и по отмашке мчатся вперед. Побеждает тот, кто выпрыгнет из машины последним. В фильме одному парню не повезло, его рукав зацепился за ручку двери. Именно оттуда, из 1950-ых, в "Диких сердцем" (1990) Дэвида Линча перекочевал открытый "Бонневилль", на котором Сейлор и Лула спасаются от полчищ криминальной нечисти, спущенной на них мамашей-ведьмой. Для пижона Сейлора он так же выражает его "неповторимую индивидуальность", как и куртка из змеиной кожи, спертая им у Марлона Брандо из стародавнего фильма.
И спустя четверть века ветераны 1950-ых годов могли послужить людям. В "Подержанных автомобилях" (1980) Роберта Земекиса злой конкурент инкриминировал симпатичным продавцам подержанных тачек ложную рекламу, им самим, впрочем, сфальсифицированную. Они якобы хвастались в интервью, что у них достаточно автомобилей, чтобы выстроить их от Детройта до Чикаго. С рекламой не шутят. Пришлось рыскать по автомобильным кладбищам и хуторам, время на которых остановилось в год первого рок-н-ролла, усаживать за руль столь же эксцентричные осколки прошлого и утереть-таки нос вруну.
На рубеже 1950-ых и 1960-ых один такой автомобиль совершил настоящую революцию в мировом кино. Молодая Франция бредила американскими кинематографом, автомобилями, музыкой. Мелкий жулик Мишель Пуакар в прологе "На последнем дыхании" (1960) Жан-Люка Годара дрогнул, увидев на марсельской улице машину своей мечты и, недолго думая, сменил угнанный "Форд" на угнанный "Кадиллак". На каком еще авто можно было так славно рассекать по проселкам сонной Франции, палить из револьвера в белый свет, как в копеечку, и вопить: "Если вы не любите солнце, если вы не любите море, если вы не любите воздух, пошли вы все на!". Лутрель остался в финале валяться с пулей в спине на парижской улице Кампань-Премьер, а фильм перевернул все существующие представления о том, как можно и нужно не только снимать, но и жить. От него не только разошлись "новые волны" по всей поверхности застоявшегося киноморя - он стал первой ласточкой 1968 года. А во всем виноват один-единственный "Кадиллак".
Угон, кстати, вполне можно присовокупить к списку автомобильных кошмаров мирового кино. Чего только не оказывалось в салонах и багажниках угнанных машин: и трупы, и мешки с кокаином, и мафиозные "общаки", и заколдованные принцессы, которых лучше не будить, а то греха не оберешься.
Для французских же интеллектуалов 1960-ых годов мечту о свободе воплощал в "Безумном Пьеро" (1965) Годара ослепительно красный "Порше", уносивший Пьеро-Бельмондо и Марианну Ренуар-Анну Карина от невнятных фашиствующих азиатов, угрожавших их жизни в Париже. "Порше" обладал даром путешествовать не только по дорогам Франции, но и в пространстве кинематографических жанров. Герои поочередно побывали и в "черном" фильме, и в мюзикле, и в левоэкстремистской кинолистовке. И точно на таком же "Порше", спустя тридцать с лишнем лет, в реквиеме по героям 1968 года "Ветре в ночи" (1999) Филиппа Гарреля колесил из Парижа в Италию и обратно мертвец в отпуске Серж, когда-то баррикадный боец, ныне - архитектор и потенциальный самоубийца, знающий, что в мире не осталось ни истины, ни любви. Правда, сам Гаррель в интервью несколько подпортил это трогательную дружбу человека и автомобиля, объяснив появление "Порше" в фильме тем, что в мае 1968 года сжег красный автомобиль. Неужели же киновойна между двуногими и четырехколесными обречена продолжаться вечно?
Текст: Михаил Трофименков

На главную страницу